Ким Ин Сон и Вернблум

– На «НТВ-Плюс» много хороших комментаторов. Но больше всего нравятся Розанов и Пирожков, который комментирует вторую восьмерку.

Шукшин и Смольянинов

- Какие афиши вас больше всего привлекают?

– Меня театр в первую очередь интересует – один-два раза в месяц стараюсь куда-то выбираться. Ну и кинофестивали. Семья уезжала во Францию, и я три недели провел один. Со старшим сыном за неделю сходили на три спектакля: «Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна» в МТЮЗе и «Заркана» «Цирка дю Солей», но больше всего сыну понравился «Бесстрашный барин» в РАМТе. А на прошлой неделе я трижды ходил в театр с другом: на «Королевские игры» в «Ленкоме» и дважды в «Современник» – на спектакль «С наступающим», где играли Ярмольник и Гармаш, и на «Анархию» Сукачева. Мой друг, болельщик «Динамо», просил меня выйти на сцену и подарить Мише Ефремову цветы с красно-синим вымпелом. Но мысль пришла слишком поздно. Еще нравится «Мастерская Петра Фоменко». Жаль, на некоторые спектакли нереально попасть: маленький зал, билеты раскупают мгновенно, люди годами ждут очереди. Мне посчастливилось – на следующей неделе пойду на «Рыжего».

- Слуцкий вам когда-нибудь составлял компанию в театре?

– Да, в прошлом году «Квартет И» пригласил нас на «Разговор мужчин среднего возраста». Дали билеты в первый ряд, прямо посередине. Актеры даже импровизировали специально для нас. Там была шутливая ссора между двумя героями, и они стали называть друг друга Думбией и Вагнером.

- Знакомы лично с кем-то из актеров?

– В конце прошлого года познакомился с Артуром Смольяниновым.

- Он же болельщик «Спартака»!

– Да, но тем не менее пригласил меня на «Горбунов и Горчаков» по Бродскому – хороший, глубокий спектакль. После окончания Артур пригласил в гримерку – там были Никита Ефремов и режиссер Евгений Каменькович. Интересная получилась беседа. Они, в частности, очень хотели знать мою трактовку инцидента Веллитон – Акинфеев.

- Среди ваших любимых фильмов много картин Шукшина. Как вам его проза?

– Увлекся им после окончания школы – годам к 23 прочитал почти все рассказы. В детстве моими любимыми фильмами были «Калина красная» и «Живет такой парень», но я даже не знал, что их режиссер – Шукшин. В детстве не обращаешь внимание на такие детали.

- Литературные пристрастия менялись со временем?

– В школе не очень любил читать. Иногда брал что-то полистать в метро, но в основном газеты да журналы. Позже стал возвращаться к школьной литературе, активно читать классику. Супруга много чего посоветовала. Со времен журфака у нее остался список литературы за все пять лет учебы. До сих пор им пользуюсь.

- Что сейчас читаете?

– Американская телеведущая Опра Уинфри недавно похвалилась, что за ночь прочитала «Сто лет одиночества» Габриэля Гарсиа Маркеса. Я подумал – не может быть, наверняка просто пиарит. Решил найти эту книжку – почитать хотя бы предисловие. Заезжаю в один магазин – книги нет, во второй – опять нет. У меня уже спортивный интерес возник – как же так, неужели такая хорошая книжка. В итоге нашел ее в «Доме книги» на Арбате. Пока идет неплохо. Сейчас вот ехали на игру с «Анжи» – прочитал 50 страниц.

- Есть книга, которую готовы перечитывать бесконечно?

– В свое время меня поразил роман «Три товарища» Ремарка, буквально слезы на глазах выступали. Ночью не мог спать, заснул только в районе пяти часов. Хотя в школьном возрасте был на этом спектакле, но он меня совершенно не впечатлил. «Три товарища» храню у себя в библиотеке, но перечитывать не хочу – просто не хочется тратить время на это. Если мне нравится какая-то книга, я покупаю ее в пяти-шести экземплярах и дарю друзьям. Например, у Довлатова я прочитал процентов 80.

Романцев и Абдулов

- С кем из киноактеров знакомы?

– Вспомнил забавный случай: на товарищескую игру с Францией Романцев взял друзей-актеров: Фатюшина и Абдулова. Канун ЧМ-2002, меня впервые вызвали в сборную. Абдулова, легенду, я видел живьем впервые. Сидели мы в парижском аэропорту перед вылетом домой. Было раннее утро, Романцев с актерами выпивали. Мне прямо впилось в память лицо Абдулова: красные глаза, сидит минут пять молча, будто застыл, и смотрит в рот Романцеву, который ему что-то объясняет.

- Познакомиться так и не удалось?

– Да нет. Я в сборную не за этим ездил. Я и с Романцевым-то толком не познакомился.

- Как так?

– Во время сборов в аэропорту и полета во Францию тренерский штаб держался особняком от команды. Даже опытные игроки не подходили к тренерам, а молодые только шепотом произносили фамилию главного тренера. Прилетели в Париж, заселились в гостиницу, наступило время спускаться на обед. Мы жили на одном этаже, и так совпало, что вдвоем вошли в один лифт.

- Так и познакомились?

– Нет, и так не познакомились. Я стоял прижавшись к стенке и не знал, о чем можно заговорить с самим Романцевым. Кстати, больше меня в сборную он не вызывал.

Высоцкий и Metallica

- Откуда у вас любовь к Высоцкому?

– Когда я еще учился в школе, отец его слушал – но не те песни, что мне нравятся сейчас. Ему нравились юмористические – «Диалог у телевизора», «Тау Кита»…

- «Милицейский протокол»?

– Нет, блатные не слушал. Единственное, что я в детстве запомнил, – харизматичный голос Высоцкого. Не могу его представить сегодня. Человеку такого масштаба, прямолинейному, искреннему и справедливому, тяжело жилось бы в нынешнем мире фальши и несерьезности.

- На живых концертах часто бываете?

– Не очень. В прошлом году к нам приезжали Muse, но в этот день мы играли финал Кубка, поэтому Наташа пошла без меня. Мы были на юбилее Кузьмина лет пять назад и на Aerosmith года три назад. Очень хочется на Metallica попасть. Смотрел расписание их тура – до России, кажется, не доедут, только в Восточной Европе выступят.

Шустиков и Севидов

- Почему в детстве пошли именно в «Торпедо»?

– Я жил в Ясенево, и это была самая близкая школа – ЦСКА, «Локомотив», «Спартак» были гораздо севернее. Даже сейчас переживаю за этот клуб и слежу за результатами. Первый раз папа повел меня на стадион, когда мне было 10–11 лет. «Торпедо» проиграло у себя дома «Динамо» 0:2. Я весь в слезах был.

- Почему в торпедовской школе вы оказались не в основной группе?

– В группу набрали около 30–40 человек, через несколько месяцев оставили 20 с небольшим, а из остальных создали отдельную команду. Основную группу называли «Торпедо»-школа, а нас – «Торпедо»-клуб. Зато нас тренировал сам Виктор Шустиков. Мы ведь ничего не понимали в футболе, слушали его с открытыми ртами. Доброй души человек, относились к нему как к своему дедушке. Он никогда нас не ругал, давал корректные и дельные советы. Тренировались только где попало: на гаревом или песчаном поле, на беговой дорожке, на асфальте, на баскетбольной площадке. Травяного поля мы, естественно, никогда не видели.

- И однажды это надоело?

– Морально устал ежедневно ездить на «Автозаводскую» из Ясенево и стал прогуливать. Переходный возраст был. На «Новокузнецкой» открылся первый «Баскин Робинс» – я туда. Гулял по Москве, потом одноклассника с собой взял – так понравилось! Гулять было гораздо интересней, чем ездить одному на футбол. Месяц я покуролесил, но затем, слава богу, образумился.

- Как оказались в «Спартаке»?

– В 96-м «Торпедо» распалось. Игроки перешли в «Лужники», а воссозданный «Торпедо-ЗИЛ» набрал опытных ребят для решения больших задач. В итоге собственным воспитанникам было некуда деваться. А мы как раз заняли под руководством Николая Савичева первое место в чемпионате Москвы, и появился вариант перейти в молодежный состав «Спартака», нечто среднее между школой и дублем.

- Неплохо.

– Мы впятером приехали зимой на просмотр, остались двое. В итоге за «Спартак» я отыграл год, мы заняли четвертое место в КФК, но в дубль взяли только двоих из нашей команды. У «Спартака» всегда было много болельщиков, и вот один из них – бизнесмен Сергей Кочкин – решил создать из нас, не прошедших в дубль, команду под названием «Патриот» и заявил нас в любительскую лигу КФК. А тренировали нас Севидов с Гавриловым.

- И как в «Патриоте»?

– У нас были первые серьезные сборы. Севидов с детьми никогда не работал и нагружал нас по-взрослому. Была задача занять первое место в турнире. В начале сезона мы выиграли несколько игр по 5:0. Потом принимали какую-то среднюю команду, вели 1:0, но пропустили невероятные по глупости голы – мяч попадал в кочку, вратарь спотыкался, в общем, проиграли 1:2. Все жутко расстроились. В следующей игре «Чукотка» обыграла нас 5:0, они все-таки превосходили нас, 17-летних ребят, на голову. Севидов сильно переживал и в какой-то момент просто пропал.

- Как это?

– Перестал приходить на занятия, а тренировал нас тот самый президент-бизнесмен. Севидов вернулся летом, в середине сезона. В итоге мы финишировали четвертыми или пятыми.

Деревня и рыбалка

- В детстве вы проводили каникулы в деревне Хоростово. Удавалось там играть в футбол?

- Я играл за деревенскую команду, которая представляла наш колхоз в первенстве Минской области. То есть в прямом смысле слова играл за колхозную команду деревни Хоростово, Партизанского края – Широкову бы этот факт понравился. Вполне достойно тягались с крупными деревнями и поселками городского типа. А еще у меня перед домом была полянка. Всякий раз, когда приезжал туда на лето, ходил с ребятами в лес. Мы сооружали самодельные ворота, сетку вешали либо рыболовную, либо сворованную в соседней деревне, и играли целыми днями.

- Что омрачало деревенскую идиллию? Я, например, в детстве ненавидел клубнику собирать – сидя, долго, жарко.

- Ты еще чернику не собирал. А мы выезжали в шесть утра в лес и до обеда собирали чернику. Представь себе – утро, комары, лес, ходишь согнувшись, поднимаешь кустики, она же под ногами растет. Очень тяжело было.

- Рыбачили?

- Крупных рек рядом не было. Были канавы – три метра в ширину. Мы ходили туда с «подхватом» – это такая конструкция с двумя палками и длинным сетчатым хвостом. Идете вдвоем с этой сеткой, на плече специальная рыболовная торба, один – в канаве возле берега топчет ногами, чтобы рыба выбиралась из-под ила, второй подхватывает – и тут же на берег. Забираешь рыбу, вешаешь на плечо торбу и идешь на другой берег. Караси, плотва, вьюны попадались.

Сын и «Реал»

- Кто-то из ваших детей занимается футболом?

– Второй сын, Дима, занимается в школе «Чертаново». Он ходит в обычную школу в Москве и ездит на тренировки, но с осени в Чертаново образуют интернат, где надо будет и учиться, и играть. Мы пока не готовы к тому, чтобы бросать школу и переходить в интернат. Еще обсудим на семейном совете – возможно, сменим школу. Младший сын пока только со мной дома играет, ему четыре года, а старший футболом не занимается, но давно болеет за «Реал». Когда беру их с собой в раздевалку, они бросаются за автографами. Некоторых молодых футболистов не знают, но все равно просят меня с ними сфотографировать.

- Павлюченко, Тимощук, Гусев покупают недвижимость за рубежом. Нет мысли последовать их примеру?

– Родители жены часто ездят во Францию, обзавелись там жильем, и вот мы стали чаще выбираться на север Франции, в Нормандию. Во Франции, в Италии, в Центральной Европе нам очень нравится. Еще в Америке, где провели два отпуска подряд, но это все-таки далековато.

- Могли бы жить за рубежом постоянно?

– Такие мысли часто посещают. Стоишь в московской пробке, солнца несколько месяцев нет, устаешь психологически, семья устает, думаешь: «Надо валить». Но потом понимаешь, что нас там никто не ждет и надо коренным образом менять образ жизни. Это отрезвляет.

— Вы уехали в Луганский спортинтернат в двенадцать. Как к этому отнеслись родители?

— Мама была против моих занятий футболом — да она и сейчас против. Зато отец нас поддержал — не только меня, но и моих братьев. Правда, сейчас я тоже скорее против того, чтобы мой сын Семен строил профессиональную карьеру в футболе, но если у него будет уж очень сильное желание — я ничего не смогу поделать.

— Ваш младший брат Николай занимался в армейском интернате. Почему его не взяли в дубль?

— Он замечательный футболист, но ему не хватило удачи — поиграл в «Реутове» и еще где-то во второй лиге. Сейчас его жизнь не связана с футболом.

– С двенадцати лет вы жили самостоятельно, кучу времени проводили на футбольном поле — как вам удалось закончить школу с золотой медалью?

— Ничего сложного не было. Мне просто повезло — я из той категории людей, кому учеба дается легко. Мне очень нравились точные науки — любимыми предметами были алгебра и геометрия. Видимо, все потому, что у нас был отличный учитель по математике. Но увлекался я в меру — на физико-математический факультет все-таки не стал поступать.

— К Москве долго привыкали?

— Со мной из спортинтерната приехали еще двое ребят, но вскоре им пришлось покинуть Москву. Мне поначалу было очень тяжело — чужой город, ни одного знакомого. Занимаясь в Луганске, я в любой момент мог поехать к родителям — дорога занимала всего несколько часов. В Москве же расстояние увеличилось многократно. Но постепенно я нашел новых друзей, стало попроще. Многие из них тоже стали вполне известными футболистами: Виталик Сафронов, Костя Камнев, Эдик Демин.

— Каково была пробиваться сквозь тернистую иерархию «Асмарала»?

— Поначалу я играл за «Красную Пресню» у Геннадия Сарычева. Потом он поехал в петрозаводскую «Карелию», еще одну дочернюю команду «Асмарала», и позвал меня с собой. Говорил: «Хватит во второй лиге возиться. Пора крепчать и мужать». Ну я и поехал — но так получилось, что Бесков об этом не знал, а когда узнал — сказал мне срочно возвращаться и взял в «Асмарал». Константин Иванович, конечно, гениальный тренер и великая личность.

— В каких условиях существовал «Асмарал»?

— Мы жили на даче Шаляпина, в Серебряном Бору — там не было полей, но мы все равно играли в какой-то коробке. Тренировались — прямо за Белым домом, на Красной Пресне. В начале девяностых нам, молодым ребятам, больше ничего и не нужно было.

— Даже зарплаты?

— Да ее практически и не было. В деньгах мы не нуждались — нас кормили, было где спать. Тех денег, что мы получали, хватало на один поход в кино или кафе. Еще я однажды купил билет на матч ЦСКА и «Барселоны». Только-только перебрался в Москву и решил посетить игру Лиги чемпионов. Когда рос на Украине, мне нравилось киевское «Динамо», а в России больше всех поддерживал ЦСКА — это как-то плавно перетекло из симпатии к хоккейному клубу. В общем, решил сходить.

— И как?

— Ощущения были непередаваемые — в то время, в 1992 году, не то что ходить, а даже просто смотреть по телевизору матчи Лиги чемпионов удавалось редко. Помню, как поразился атмосфере — я ведь первый раз в жизни присутствовал на матче такого серьезного уровня.

— В аэропортах с вами вообще много чего интересного случалось — однажды, если не ошибаюсь, призвали в ряды Вооруженных сил. Было дело?

— Мы прилетели в Шереметьево с юношеского чемпионата Европы. Меня встретил администратор Светиков и отвез к Тарханову, который сказал, что хочет видеть меня в ЦСКА. У меня был действующий контракт с «Асмаралом», но армейцы то ли не смогли, то ли не захотели договариваться с Аль-Халиди, президентом клуба, — гораздо проще было призвать меня в армию. Такая практика существовала давно. На тот момент «Асмарал» уже выступал в первой лиге и о приглашении в ЦСКА можно было только мечтать. Я даже не раздумывал — соглашаться или нет. Правда, по истечении срока службы я обязан был вернуться в «Асмарал» и отработать годы, которые мне оставались по контракту.

— Зимой 1997-го вас прилично побросало — «Асмарал» требовал вашего возвращения, сами вы провели первый сбор с «Торпедо», а сезон в итоге начали в ЦСКА. Ничего не упустил?

— Еще Николай Толстых звал меня в «Динамо», утверждая: «Мы решим все вопросы с Аль-Халиди, проблем никаких не будет». Я к тому моменту ушел из ЦСКА и вместе с группой бывших армейцев тренировался под руководством Тарханова в «Торпедо». Торпедовцы тоже обещали договориться с Аль-Халиди, но безуспешно — на второй сбор с ними я уже не поехал. В итоге меня через Валерий Минько позвали назад в ЦСКА: «Мы уладим все вопросы, — говорили, — хотим тебя видеть». Они наконец-то договорились и я остался в ЦСКА.

— Хохлов рассказывал, как вы жили в пансионате на Соколе, вчетвером в одной комнате — он, вы, Радимов и Шуков. Спартанские были условия?

— Мы и в «Асмарале» жили вчетвером — сначала на базе, потом снимали квартиру. Да, в ЦСКА действительно после тренировок иной раз возникали проблемы с едой, но ничего страшного — все равно что-то находили.

— Вы стали капитаном в девятнадцать. Решение Тарханова?

— Александр Федорович как-то сказал: «Я поговорил с ребятами, все хотят, чтобы ты стал капитаном». Команда и так была довольно молодая, поэтому ничего удивительного в моем назначении не было. К тому же было не так уж и важно, кто капитан — команда была очень дружная. Развлекались, например, тем, что называли друг друга по отчеству — Валерий Викентьевич, Владислав Николаевич, но больше всего ребятам нравилось мое отчество — Богданович. В том ЦСКА мне было наиболее комфортно — я был молодой, дороже команды у меня ничего и не было. Потом, конечно, повзрослел, произошла переоценка ценностей.

— В том же сезоне в ЦСКА появились первые легионеры — Леонидас и Самарони. Как они вам?

— Когда увидел Самарони, не мог поверить, что это бразилец. Он был абсолютно русским как по внешности, так и по менталитету. Другое дело Леонидас — вот уж у кого был бразильский характер: привык радоваться жизни под солнцем, а когда погода ухудшилась — и футбол стал не мил.

— Леонидас — самый чудаковатый легионер на вашей памяти?

— Да нет, среди русских чудаковатых не меньше, чем среди иностранцев. Даже больше. Например, в «Москве» были замечательные аргентинские ребята — талантливые футболисты и хорошие люди. Тот же Эктор Бракамонте здорово играет на гитаре и поет — слышал, после моего ухода он даже устраивал концерты для команды.

— Как удалось усмирить болельщиков после поражения от «Мельде»?

— Они тогда пришли к нам в отель, бросили свои шарфы — я понимал их эмоции, мы поговорили по душам. Объяснил им, что мы хотели победить не меньше, чем «Мельде», но одного желания не хватает. Выслушав меня, ребята забрали обратно свои шарфы. Я ведь был знаком со всеми лидерами фанатского движения, которые регулярно ездили с нами на выезды, с некоторыми и сейчас общаюсь.

— Спаллетти ставил вас на место правого защитника, Садырин — и вовсе либеро. Легко было перестраиваться?

— Как раз последнего защитника было играть очень легко — наверное, поэтому на этой позиции играли до сорока лет. Скажем, Бородок доигрывал в «Крыльях» именно на месте либеро — эта позиция требует большого понимания игры и не очень больших функциональных возможностей. Нужно не столько бегать, сколько понимать игру. Думаю, Садырин остался доволен моей игрой в роли либеро.

— Помните прощальный разговор с Газзаевым?

— Мы были на сборах в Италии и я пришел к нему посоветоваться. Валерий Георгиевич сказал: «Здесь тебе рады, но желание посмотреть что-то новое тоже полезно». Я полетел в Париж, откуда позвонил Валерию Георгиевичу и сказал, что решил подписать контракт. За то время, что вместе работали в ЦСКА, мы общались очень часто, практически ежедневно, как на футбольные, так и на житейские темы.

— Недавнее недопонимание удалось уладить?

— Никакого отношения, кроме как положительного, у меня к Газзаеву, как к человеку и тренеру, не было и нет. Просто журналисты неверно интерпретировали мой юмор.

— Быстро освоились в Париже?

— Помогали друзья Игоря Яновского, который тоже играл за «ПСЖ». Свободное время проводил с легионерами — Марио Йепесом, Бранко Бошковичем, Паулетой. Дружили семьями, ходили вместе покушать. Сам я любил с семьей гулять в парках, ездить на велосипеде. Путешествовали по Северу и Западу Франции — были в Бордо, Шампани. Еще близко общались с вратарем Лионелем Летизи — у него были свои лошади и он приглашал меня на скачки. С точки зрения расширения кругозора время было замечательное. Франция — замечательная страна, но я русский человек и мне более комфортно жить на родине.

— Какие еще страны любите посещать?

— Меня поразила Япония — своим развитием, отношением людей к жизни. Я и до чемпионата мира-2002 туда ездил и был приятно удивлен японской культурой.

— Помните, где и с кем смотрели финал Кубка УЕФА-2005?

— Евгений Леннорович приглашал в Лиссабон, но не нашлось такого рейса, который позволил бы слетать без ущерба для тренировочного процесса в «ПСЖ». Поэтому смотрел со своими французскими друзьями в Париже. После игры поздравил всех кого мог.

— После вашего перехода в «Зенит болельщики ЦСКА перестали кричать «Эй, Семак, давай забей», хотя прежде эта кричалка звучала даже на матчах с «Москвой» и «Рубином». Обратили на это внимание?

— Я и раньше этого не замечал — только если очень сильно прислушиваться. Не придаю этому особого значения.

— Вы акционер одного из региональных банков, чей головной офис находится в Ростове. Как вы там оказались?

— Если есть какие-то средства, нужно сделать так, чтобы в будущем они приносили доход. Банк из-за кризиса переживал непростые времена, поэтому и решил вложить в него деньги. Разумеется, не стал бы этого делать, если б не был уверен в друзьях, которые занимались им. Думаю, мои знакомые, пользующиеся услугами этого банка, довольны. Мне часто звонят футболисты — кому-то нужно разместить деньги, кому-то — взять кредит. Идем им навстречу, чтобы минимизировать временные затраты.

— Другой ваш бизнес — прокат лимузинов — также развивается?

— Да, им непосредственно занимается первая жена, но мне тоже периодически звонят футболисты — просят помочь с транспортом. Я и сам однажды пользовался услугами своей компании — когда жену с ребенком из роддома забирал. Чтобы не ехать на нескольких машинах, решили комфортно добраться на лимузине, но на небольшом.

— Приглашение в сборную перед Евро-2008 — самая большая неожиданность в футбольной карьере?

— В прессе этот вопрос часто поднимался, но все равно было неожиданно. Я не был знаком с Гусом Хиддинком и не надеялся на приглашение. Когда позвали, был приятно удивлен, но не скажу, что изначально так уж обрадовался. Дело в том, что мы с семьей запланировали отпуск на Сицилии как раз на время Евро и, если бы меня отсеяли перед чемпионатом, было бы довольно обидно. К счастью, я сразу стал играть в основном составе.

— В дальнейшем-то на Сицилию съездили?

— Я так и не смог, а семья съездила.